Состояние медицинской помощи больным хроническим гепатитом С в Российской Федерации

Резюме

Вирусом гепатита С ежегодно в мире инфицируются 3-4 млн человек и более 350 тыс. умирают от исходов инфекции, вызванной этим вирусом. Сегодня насчитывается около 150 млн больных с хронической формой болезни. Значимость вирусных гепатитов в Российской Федерации определяется не только высокой заболеваемостью хроническими формами и значительной смертностью, но и высоким экономическим ущербом: в 2016-2017 гг., по ориентировочным расчетам экспертов, ущерб от впервые установленного диагноза "хронический гепатит С" (ХГС) составил 3 016 723,5 руб.
Цель исследования - анализ состояния медицинской помощи больным ХГС в Российской Федерации. За основу взяты показатели заболеваемости ХГС по данным Управления Роспотребнадзора и материалы отчетов главных внештатных специалистов по инфекционным болезням субъектов РФ за 2017-2018 гг. На основании полученных результатов представлены возможные пути совершенствования оказания медицинской помощи данной категории больных.

Ключевые слова:хронический гепатит С, диагностика, диспансерное наблюдение, коечный фонд, кадровый потенциал, противовирусная терапия

Для цитирования: Кравченко И.Э., Гинятуллин Р.Р., Амон Е.П., Малинникова Е.Ю. Состояние медицинской помощи больным хроническим гепатитом С в Российской Федерации // Инфекционные болезни: новости, мнения, обучение. 2019. Т. 8, № 4. С. 48-57. doi: 10.24411/2305-3496-2019-14007

По мнению экспертов Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), гепатит С - одно из трех социально значимых инфекционных заболеваний [1]. Вирус гепатита С (ВГС, HCV) в настоящее время является основной причиной острых и хронических болезней печени [2]. Важнейшим успехом последних лет в борьбе с вирусными гепатитами является разработка и внедрение в клиническую практику безинтерфероновых схем лечения хронического гепатита С (ХГС). Применение препаратов прямого противовирусного действия (ПППД) - ингибиторов вирусных белков протеазы NS3, белка NS5A и полимеразы NS5B позволяет достигать устойчивого вирусологического ответа (УВО) более чем у 95% пациентов [3]. Несмотря на эти, несомненно, важные успехи, наибольшее клиническое значение сегодня приобретают неблагоприятные исходы ХГС, в частности цирроз печени, который формируется в 5-10% случаев через 10 лет после инфицирования, в 20-40% - через 20-30 лет [4]. Показано, что хроническая HCV-инфекция повышает риск развития гепатоцеллюлярной карциномы в 17 раз [5, 6]. В отчете ВОЗ за 2017-2018 гг. отмечен рост смертности от вирусных гепатитов именно в результате развития данных осложнений [7, 8].

Уровень распространенности инфекции в России значительно варьирует в зависимости от географического региона и внутри исследуемых популяций, в частности в разных возрастных группах. В России оценочное число людей, живущих с ВГС, составляет 5,9 млн человек [7, 9]. С 2010 г. показатели варьировали от 40,2 до 36,4 нового случая заболевания в год на 100 тыс. населения. В 2018 г. в Российской Федерации было зарегистрировано уже 32,73 случая ХГС на 100 тыс. населения [10]. Однако в ряде федеральных округов по-прежнему существенно превышены среднероссийские показатели [11].

Цель исследования - анализ состояния медицинской помощи больным хроническим гепатитом С в Российской Федерации. За основу взяты показатели заболеваемости ХГС по данным Управления Роспотребнадзора и материалы отчетов главных внештатных специалистов по инфекционным болезням субъектов РФ за 2017-2018 гг. На основании полученных результатов представлены возможные пути совершенствования оказания медицинской помощи, в том числе лечения данной категории больных.

Диагностика хронического гепатита С

Уровень заболеваемости хроническими вирусными гепатитами в немалой степени зависит от качества диагностики и полноты регистрации данной патологии [12].

Официальная регистрация гепатита С в Российской Федерации была начата в 1994 г. после разработки в 1989 г. за рубежом и в 1991 г. в России тест-системы иммуноферментного анализа (ИФА) для индикации антител к HCV [13], используемого в настоящее время для серологического скрининга на HCV-инфекцию. Существенным недостатком данного метода является поздняя диагностика инфекции, связанная с появлением антител через несколько недель после первичного инфицирования (период серологического окна). Антитела к HCV (anti-HCV) также могут не определяться у пациентов с выраженной иммуносупрессией [14]. В то же время в работах J. Scott,

J. Pawlotsky, C. Colin, S. Deuffic-Burban описаны ложноположительные результаты тестирования в ИФА на anti-HCV из-за перекрестных реакций и неспецифического связывания вследствие индивидуальных особенностей сыворотки пациента [15-18].

Положительный результат на антитела к ВГС при первичном тестировании является основанием для проведения HCV-специфического иммунного блоттинга, который определяет наличие специфических IgG-антител к различным антигенам вируса гепатита С - структурным (cor-1 и cor-2) и неструктурным (хеликаза, NS3, NS4, NS5) белкам [19]. Однако в некоторых развитых странах данный метод сейчас не используется вследствие его недостаточной информативности. В результатах исследований R. Rai и соавт. показано, что выявление только серологических маркеров HCV не дает полного представления об инфицировании данным вирусом [20].

Единственным достоверным маркером репликации ВГС и активной HCV-инфекции, признанным ВОЗ, является наличие специфической РНК ВГС в сыворотке крови [21]. В Российской Федерации с 2013 г. обязательным критерием установления диагноза ХГС является определение РНК вируса гепатита С в сыворотке крови методом полимеразной цепной реакции (ПЦР) [22, 23]. Отрицательный результат исследования на РНК HCV при наличии anti-HCV может свидетельствовать об отсутствии инфицирования ВГС либо об элиминации вируса после инфицирования в прошлом или временном подавлении репликации вируса [24]. Исследования, проведенные в нашей стране, показывают, что доля людей с активной ВГС-инфекцией среди серопозитивных, выявленных при обследовании условно здорового населения Якутии, составляет всего 28,6% [25].

Таким образом, наличие anti-HCV информирует о контакте человека с ВГС, но не позволяет сделать вывод о характере течения инфекции - острой, перенесенной или хронической форме болезни [26].

Альтернативным подходом по отношению к определению РНК ВГС методом ПЦР являются тест-системы на основе ИФА, направленные на выявление core-антигена ВГС (НСТсоге Ag), который также является маркером активности инфекционного процесса. Согласно результатам научных исследований

K.H. Toresen, B.H. Kim, A. Murayama, имеется достоверная корреляция между вирусной нагрузкой РНК HCV и концентрацией НСТсоге Ag в сыворотке крови [27-29], которая подтверждена и в исследованиях, проведенных российскими учеными - Е.А. Лейбманом и соавт. [30]. Данный метод является менее чувствительным, но он дает возможность получить результат быстрее и дешевле, что привело к его использованию в странах Африки [31] и делает перспективным его внедрение в Российской Федерации [24, 32].

Определяющим элементом результативности обследования на вирусный гепатит С, по мнению D. Lavanchy, является уровень лабораторий, проводящих анализ нуклеиновых кислот [33]. Согласно рекомендациям по диагностике и лечению взрослых больных гепатитом С (2014), при выявлении в скрининговом обследовании антител к ВГС и/или решении вопроса о проведении лечения необходимо определить РНК ВГС в крови пациента методами, обладающими чувствительностью <25 МЕ/мл [34]. В рекомендациях Европейской ассоциации по изучению печени (EASL, 2015) в целях диагностики и оценки устойчивого вирусологического ответа при терапии вирусного гепатита С рекомендовано применять методы определения РНК ВГС с чувствительностью <15 МЕ/мл [35].

В 2017-2018 гг. в учреждениях здравоохранения РФ, включая центры СПИДа, имелись 1807 специализированных лабораторий для диагностики инфекционных заболеваний, из них микробиологические лаборатории составляют 54% (970), иммунологические - 32% (587). Однако только в 14% (250) микробиологических лабораторий проводились исследования методом ПЦР, а этого недостаточно с учетом диагностической значимости данного метода. Таким образом, в настоящее время целесообразно создание крупных специализированных лабораторий по диагностике инфекционных заболеваний на территории каждого субъекта РФ с внедрением в них молекулярно-биологических методов исследования.

Несмотря на имеющийся широкий спектр показаний для серологического скрининга на HCV-инфекцию в большинстве стран мира, включая РФ [22, 23, 36], существуют проблемы в получении достоверных сведений о заболеваемости населения вирусным гепатитом С [37].

По мнению ведущих специалистов, регистрируемые показатели заболеваемости ХГC в Российской Федерации (табл. 1) не отражают истинного уровня заболеваемости и распространенности ХГС среди населения.

Важным этапом в решении данной проблемы является необходимость полноценного персонифицированного учета больных ХГС в масштабе всей страны путем внесения данных в Единый регистр больных хроническими вирусными гепатитами (ХВГ). Такой регистр был создан на базе референс-центра ФГБУН "Центральный научно-исследовательский институт эпидемиологии" Роспотребнадзора. Однако до настоящего времени в него не включены данные ряда субъектов РФ, имеющих собственные региональные реестры ХВГ, что не позволяет получить должный объем информации в целом по стране, эффективно оценивать распространенность и заболеваемость ХГС, а также определить количество людей, нуждающихся в лечении [38].

Большое значение в оценке ситуации по ХГС имеют также своевременность и полнота данных, представляемых в регистр ХВГ, которые в полной мере зависят от организации медицинской помощи пациентам с гепатитом С в стране.

Организация медицинской помощи больным хроническим гепатитом С

Действующая на сегодняшний день система оказания медицинской помощи больным ХВГ предполагает наличие 3 этапов: I этап - диспансерное наблюдение (ДН) в кабинетах инфекционных заболеваний (КИЗ) учреждений здравоохранения; II этап - высокоспециализированная медицинская помощь в условиях консультативно-диагностических центров (отделений, кабинетов) гепатологического профиля; III этап - оказание медицинской помощи в условиях круглосуточных и дневных стационаров (отделений) инфекционного профиля.

Основной формой оказания медицинской помощи на I (амбулаторном) этапе является диспансерное наблюдение пациентов с инфекцией, вызванной ВГС, которое проводится для уточнения диагноза, определения оптимального времени начала противовирусной терапии и оценки ее эффективности [22, 23]. В числе задач ДН - информирование больного о заболевании, мотивирование его к регулярному врачебному наблюдению, формирование приверженности к лечению, профилактика осложнений и их своевременное выявление.

На диспансерном наблюдении в кабинетах инфекционных заболеваний по Российской Федерации в 2017 г. состояло 973 493 больных хроническими формами инфекций, носителей HBsAg и антител к ВГС, из них 629 480 пациентов с диагнозом "хронический вирусный гепатит". В структуре хронических вирусных гепатитов ХГС в 2017 г. составил 73,6% (463 464 человек), а в 2018 г. - 71,8% (496 506 человек) (табл. 2).

Следует отметить, что среди больных ХГС многим пациентам диагноз был установлен до 2013 г. без проведения ПЦР-диагностики [22, 23]. По итогам 2017 г. диагноз ХГС подтвержден методом ПЦР (РНК ВГС+) только у 58,7% (254 668) пациентов, в 2018 г. - у 60% (299 705). Аналогичные результаты представлены в работе В.П. Чуланова и соавт. [39]. В данном случае имеет место гипердиагностика заболевания, поскольку диагноз ХГС у 40% пациентов основан только на обнаружении антител к ВГС с учетом клинико-лабораторного обследования и эпидемиологического анамнеза.

Особую группу составляют пациенты, состоящие на диспансерном учете в КИЗ со статистическим диагнозом "ХГС? (носительство анти-ВГС)", который с 2009 г. не учитывается в данных Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека. По итогам 2017 г. количество людей с антителами к ВГС, состоящих на учете в КИЗ, составило 169 466, из них ПЦР-исследование проведено только у 36,8% (34 237) пациентов. В 2018 г. из 133 006 пациентов методом ПЦР обследованы только 54 554 (41%). Ограничения в доступности метода ПЦР для лабораторной диагностики приводят к тому, что значительная часть "неактивных носителей" (30-40%), страдающих ХГС, остается не выявленной [28, 40]. В то же время значительная доля людей (до 40-45%), имеющих антитела к ВГС, не имеют текущей инфекции и не нуждаются в противовирусной терапии [7].

По мнению В.П. Чуланова и соавт., ситуация изменится в том случае, когда ПЦР-диагностика станет таким же доступным и обязательным способом лабораторного подтверждения диагноза ХГС, как и определение антител к вирусу [39].

Эта же ситуация является основной причиной значительной разницы в количестве пациентов с маркерами HCV-инфекции (ХГС + лица с наличием антител к ВГС), состоящих на диспансерном наблюдении в КИЗ (2017 г. - 632 290 человек, 2018 г. - 629 512) и в регистрах ХВГ (2017 г. - 440 971 человек, 2018 г. - 491 319) (рис. 1).

Таким образом, количество пациентов, не включенных в регистры (2017 г. - 191 959 человек, 2018 г. - 138 193), - это прежде всего те люди, которые нуждаются в уточнении диагноза после проведения соответствующего обследования.

Особые сложности вызывает организация ДН в условиях сельской местности. Это связано с территориальной отдаленностью проживания пациентов от учреждений здравоохранения, имеющих КИЗ и инфекционные отделения, а также низким уровнем мотивации пациентов к ДН и меньшей доступностью лабораторной диагностики. Усовершенствование патронажной работы с пациентами и повышение доступности лабораторных методов исследования на уровне конкретных учреждений здравоохранения позволяют значительно улучшить результаты ДН. В работе Р.Р. Гинятуллина и соавт. показано, что применение ПЦР-диагностики при обследовании всех пациентов с маркерами ВГС-инфекции в одной из Центральных районных больниц Республики Татарстан позволило подтвердить диагноз ХГС только у 64% пациентов, установить диагноз ХГС у 14% пациентов из группы носителей, а также выявить пациентов, не имеющих ХГС и не нуждающихся в дальнейшем ДН [41].

Оказание высокоспециализированной медицинской помощи больным ХГС и решение вопросов назначения противовирусной терапии осуществляется в условиях консультативно-диагностических центров (отделений, кабинетов) гепатологического профиля, соответствующих II этапу оказания медицинской помощи. В 2017-2018 гг. по стране функционировали только 64 консультативно-диагностических центра (отделений, кабинетов) гепатологического профиля. Отсутствие данных центров в целом ряде субъектов РФ свидетельствует о недостаточном объеме и доступности высокоспециализированной медицинской помощи больным ХГС.

Особое значение имеет высококвалифицированная медицинская помощь больным циррозом печени и гепато-целлюлярной карциномой в исходе ХВГ. Своевременная диагностика и лечение данных осложнений позволяют существенно сократить летальность от этой инфекции. По итогам 2017 г. оценка степени фиброза печени с помощью неинвазивного метода - эластометрии проведена только 10% (103 573) больных ХВГ, преимущественно за счет средств самого пациента, что свидетельствует о низкой доступности данного метода диагностики в целом по стране. В то же время результаты эластометрии выявили наличие выраженного и тяжелого фиброза (стадия F3-F4) печени у 22% (23 198) обследованных больных ХВГ (рис. 2).

По данным P. Pradat и соавт., цирроз печени вирусной этиологии, как правило, развивается до 65 лет и не зависит от возраста на момент инфицирования. Соответственно в большей степени страдают люди трудоспособного возраста, что наносит большой социально-экономический ущерб [3].

III этап оказания медицинской помощи больным ХВГ -стационарное лечение в условиях инфекционных отделений при прогрессировании заболевания, развитии осложнений и неблагоприятных исходов.

На сегодняшний день также существуют проблемы в организации полноценной медицинской помощи на стационарном этапе. Одной из причин сложившейся ситуации является ежегодное сокращение коечного фонда инфекционной службы на фоне роста численности обслуживаемого населения (2017 г. - 135 659 216, 2018 г. - 137 296 986), прирост составил 1 637 770 человек. В 2017 г. коечный фонд инфекционной службы составлял 56 443 коек, в 2018 г. -55 642. Таким образом, по Российской Федерации в течение года была сокращена 801 (1,4%) койка, что привело к снижению обеспеченности населения койками (2017 г. - 4,2 на 10 тыс. населения, 2018 г. - 4,1 на 10 тыс. населения).

Кадровое обеспечение

Существенной проблемой при оказании медицинской помощи пациентам с HCV-инфекцией является кадровый дефицит врачей-инфекционистов. По итогам 2017 г. количество физических лиц врачей-инфекционистов в КИЗ составило 2225 человек, что значительно ниже количества штатных должностей - 3249. Коэффициент совместительства составил 1,2, не занято 687 (21%) должностей. Имеющийся кадровый потенциал инфекционной службы не соответствует установленному нормативу - 1 врач-инфекционист КИЗ на 20 тыс. населения [42]. Исходя из численности обслуживаемого населения РФ (135 659 216 человек), регламентированное количество врачей-инфекционистов должно составлять 6782 физических лица, соответственно кадровый дефицит составляет 4557 врачей.

Наибольший дефицит кадров наблюдается в сельской местности. Результаты исследования А.М. Галеевой и соавт. (2017), проведенные в Республике Татарстан, показали, что 84% врачей-инфекционистов работают в городской местности и только 16% в сельской [43]. В результате нагрузка по обслуживанию больных ХВГ в муниципальных районах, где отсутствуют врачи-инфекционисты, возложена на врачей первичного звена (терапевтов, врачей общей практики и других специальностей), которые профессионально не подготовлены к такой деятельности [26, 44]. Проведенный анализ показал, что аналогичная ситуация наблюдается в большинстве регионов РФ.

Лечение хронического гепатита С

В соответствии с принятой в 2016 г. ВОЗ глобальной стратегией по вирусному гепатиту одним из ведущих путей ликвидации вирусного гепатита является обеспечение противовирусной терапией (ПВТ) 80% больных в мире к 2030 г. [1].

Согласно стратегии, каждый человек с ВГС должен рассматриваться как потенциальный кандидат на получение ПВТ. Решение о начале лечения должно приниматься исходя из индивидуальных особенностей, возможностей и желания пациента. Важным аспектом в выборе тактики лечения является определение активности инфекционного процесса и степени фиброза печени [9, 26, 45].

Лечение ХГС существенно изменилось за последние 15 лет. С 1998 г. комбинированная терапия препаратами интерферона альфа с рибавирином стала стандартной схемой лечения, дающей УВО [46]. С появлением комбинированной терапии пегилированным интерфероном и рибавирином лечение простым интерфероном было признано субстандартным, однако продолжает применяться и в настоящее время. В последние годы в клиническую практику внедрены лекарственные ПППД, позволяющие в большинстве случаев добиться эрадикации возбудителя ХГС и не обладающие при этом значительными побочными эффектами [11, 25]. Речь идет об ингибиторах протеазы, полимеразы и репликазы ВГС, использование которых в разных сочетаниях обеспечивает достижение УВО у 95-100% больных ХГС [10, 47]. Несмотря на относительно небольшой, не более 5 лет, мировой опыт применения ПППД, уже накоплены данные о влиянии полиморфизмов в геноме вируса гепатита С на эффективность терапии с применением ПППД. Неудачи терапии, по-видимому, обусловлены сочетанием нескольких неблагоприятных факторов, и одним из них является феномен лекарственной резистентности ВГС [47].

В то же время проведенный анализ показал, что доступность ПВТ для больных ХГС в Российской Федерации остается крайне низкой. Согласно материалам отчетов главных инфекционистов федеральных округов РФ по итогам 2017 г., ПВТ за счет государственного финансирования [средств фонда обязательного медицинского страхования (ОМС) и региональных программ] получили только 4,1% больных ХГС, а в 2018 г. - 3,5% (табл. 3).

В целом в 2017-2018 гг. по Российской Федерации за счет средств ОМС лечение получили 7292 (1,6%) и 6976 (1,4%) больных ХГС соответственно; в рамках региональных программ - 11 600 (2,5%) и 10 649 (2,1%) соответственно. Наиболее высокий охват ПВТ больных ХГС в 2017-2018 гг. достигнут в Центральном федеральном округе: средства ОМС - 1976 (3,46%) и 2197 (3,2%) соответственно; региональные программы - 4450 (8%) и 4906 (7,2%) соответственно.

Низкая доступность ПВТ больным ХГС способствует увеличению количества неблагоприятных исходов заболевания. Зарегистрировано увеличение количества больных циррозом печени в исходе ХГС (2017 г. - 16 314 человек, 2018 г. - 19 780; прирост - 3466 человек) и значительное количество больных ХВГ, умерших в условиях стационара (2017 г. - 630 человек, 2018 г. - 606).

Следует отметить недостаточное развитие в стране стационар-замещающих технологий на базе инфекционных отделений (стационаров). Дневные стационары, в условиях которых за счет средств государственного финансирования проводится ПВТ больным ХГС, составляют только 4,6% всего коечного фонда. Увеличение таких стационар-замещающих вариантов значительно влияет на качество проведения современного противовирусного лечения ХГС.

При разработке стратегических сценариев в качестве базового рекомендуется рассматривать сценарий с текущим охватом и эффективностью ПВТ. В стратегических сценариях следует учитывать различные тенденции эволюции ПВТ с использованием новых ПППД на территории России, а также постепенное расширение доступности ПВТ для всех пациентов с ХГС. Текущую частоту достижения УВО рекомендуется определять на основании сведений системы мониторинга за вирусными гепатитами.

Учитывая вышеизложенное, в систему мониторинга за вирусными гепатитами рекомендуется включить сбор информации по общему числу пациентов, получающих ПВТ, в том числе за счет личных средств, отражать информацию о числе пациентов, получивших ПВТ в текущем году и достигших УВО в результате лечения, отражать иные исходы ХГС [46].

Проведенный анализ позволил выделить ключевые моменты в организации медицинской помощи больным ХГС на современном этапе. На диспансерном учете в учреждениях здравоохранения РФ в 2018 г. состояли 496 506 больных ХГС. Диагноз подтвержден методом ПЦР у 60,3% (299 705) пациентов, генотип и вирусная нагрузка определены у 29% (147 995) пациентов, эластометрия печени проведена 21% (92 467) больных ХГС (рис. 3).

Из большого количества больных ХГС ПВТ за счет средств ОМС и региональных программ получили в 2017 г. только 4,1% (18 892) пациентов. В 2018 г. несмотря на увеличение количества больных ХГС, состоящих на ДН (496 506 пациентов, прирост 33 042 человека), ПВТ за счет средств ОМС и региональных программ получили только 3,5% (17 625) больных ХГС, т.е. меньше, чем в предыдущем году.

Таким образом, отсутствие в Российской Федерации истинных показателей распространенности хронических вирусных гепатитов в настоящее время затрудняет проведение профилактических и лечебных мероприятий, препятствуя снижению заболеваемости населения этими инфекциями, и, как следствие, приводит к увеличению количества больных тяжелыми формами, в том числе циррозами печени, и росту смертности населения от данной патологии.

Проведенный анализ позволил выделить основные проблемы, влияющие на оказание медицинской помощи пациентам с HCV-инфекцией: низкая доступность лабораторно-инструментальной диагностики ХГС, недостаточная обеспеченность врачами-инфекционистами, коечным фондом и КИЗ в ряде субъектов РФ. Особое место занимает факт низкой доступности населению противовирусной терапии, что в конечном итоге снижает доступность специализированной медицинской помощи больным ХГС. Таким образом, недостаточное ресурсное обеспечение инфекционной службы снижает уровень организации, доступность и качество оказания медицинской помощи населению.

Важными компонентами программы элиминации ХГС являются совершенствование системы ДН больных ХГС на основе персонифицированного подхода к каждому пациенту, регистрация и учет больных ХГС в рамках Единого федерального регистра во всех субъектах РФ, обеспечение доступности всех методов диагностики ХГС и повышение охвата больных противовирусной терапией с использованием высокоэффективных лекарственных средств за счет средств государственного бюджетного финансирования.

В условиях кадрового дефицита инфекционной службы необходимо развивать эффективные пациент-ориентированные коммуникации между специалистами, оказывающими первичную медико-санитарную помощь, и врачами-инфекционистами, обеспечить своевременную подготовку квалифицированных кадров врачей-инфекционистов.

В целях повышения доступности и качества оказания медицинской помощи пациентам с HCV-инфекцией необходимо создать во всех субъектах РФ специализированные центры (отделения, кабинеты) гепатологического профиля.

Важным и необходимым этапом является разработка единой общегосударственной программы, а также региональных программ в субъектах РФ в рамках выполнения глобального плана борьбы с вирусными гепатитами на основе определения исходных показателей и целевых показателей на 2020 и 2030 гг.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Литература

1. WHO, Hepatitis C fact sheet. 2014, № 164. [Электронный ресурс] (дата обращения: 01.08.2018)

2. Douam F, Ding Q and Ploss A: Recent advances in understanding hepatitis C // F1000Res. 2016. Vol. 3, N 5 (F1000 Faculty Rev). P. 131.

3. European Association for the Study of the Liver. EASL Recommendations on Treatment of Hepatitis C 2018 // J. Hepatol. 2018. pii: S0168-8278(18)31968-8. URL: https://easl.eu/wp-content/uploads/2018/10/HepC-English-report.pdf

doi: 10.1016/j.jhep.2018.03.026

4. Ивашкин В.Т., Ющук Н.Д., Маевская М.В. Рекомендации по диагностике и лечению взрослых больных гепатитом С // Рос. журн. гастро-энтерол., гепатол. и колопроктол. 2013. № 2. С. 41-70.

5. EASL Clinical practice guidelines: management of hepatitis C virus infection. European association for the study of the liver // J. Hepatol. 2011. Vol. 55. P 245.

6. Rosen H.R. Chronic hepatitis C infection // N. Engl. J. Med. 2011. Vol. 364, N 25. P. 2429-2438.

7. Михайлов М.И., Ющук Н.Д., Малинникова Е.Ю., Кюрегян К.К. и др. Проект программы по контролю и ликвидации вирусных гепатитов как проблемы общественного здоровья в Российской Федерации // Инфекционные болезни: новости, мнения, обучение 2018. Т. 7, № 2. С. 52-58.

8. Global Hepatitis Report 2017. Geneva : World Health Organization, 2017. Licence: CC BY-NC-SA 3.0 IGO. URL: https://easl.eu/wp-content/uploads/2018/10/HepC-English-report.pdf

Doi: 10.1016/j.jhep.2018.03.026

9. Белая Книга: гепатит С в России. Реферат-резюме, 2016. URL: http://iia-rf.ru/upload/pdf/Белая%20книга%20резюме%20-финал.pdf

10. Инфекционная заболеваемость в Российской Федерации. Отчетные данные Роспотребнадора "Сведения об инфекционной и паразитарной заболеваемости. Форма № 1". URL: http://rospotrebnadzor.ru

11. Mukomolov S., Trifonova G., Levakova I., Bolsun D. et al. Hepatitis C in the Russian Federation: challenges and future directions // Hepat. Med. Evid. Res. 2016. Vol. 8. P. 51-60. URL: https://www.dovepress.com/hepatitis-c-in-the-russian-federation-challenges-and-future-directions-peer-reviewed-article-HMER

doi: 10.2147/HMER.S50172

12. Kosakowska I.I., Volchkova E.V. Medico-social aspects of viral hep-atitides with the parenteral way of transmission // Epidemiol. Infect. Dis. 2013. Vol. 1. P. 28-39.

13. Трифонова Г.Ф., Левакова И.А., Болсун Д.Д., Мукомолов С.Л. Острый и хронический гепатит С в Российской Федерации в 19942013 гг. // Инфекция и иммунитет. 2014. Т. 4, № 3. С. 267-274.

14. Кожанова Т.В. Современная диагностика гепатита С и интерпретация результатов выявления маркёров инфицирования // Мед. совет. 2013. № 10. С. 27-31.

15. Scott J., Gretch D. Molecular diagnostics of hepatitis C virus infection: a systematic review // JAMA. 2007. Vol. 297. P 724-732.

16. Pawlotsky J. Diagnostic testing in hepatitis C virus infection: viral kinetics and genomics // Semin. Liver Dis. 2003. Vol. 23. P 3-11.

17. Colin C., Lanoir D., Touzet S., Meyaud-Kraemer L.et al. Sensitivity and specificity of third-generation hepatitis C virus antibody detection assays: an analysis of the literature // J. Viral Hepat. 2001. Vol. 8. P. 87-95.

18. Deuffic-Burban S., Deltenre P, Buti M., Stroffolini T. HCV burden in Europe: impact of national treatment practices on future HCV-related morbidity and mortality through a modeling approach // J. Hepatol. 2010. Vol. 52. P. 678-679.

19. Araujo A.C., Astrakhantseva I.V., Fields H.A., Kamili S. Distinguishing acute from chronic hepatitis C virus (HCV) infection based on antibody reactivities to specific HCV structural and nonstructural proteins // J. Clin. Microbiol. 2011. Vol. 49. P 54-57.

20. Rai R., Mathur A., Udawat H.P., Nepalia S. et al. Prevalence of occult hepatitis B and C HIV patients infected through sexual transmission // Trop. Gastroenterol. 2007. Vol. 28. P 19-23.

21. World Health Assembly (Sixty-ninth, May 2016). URL: https://www.who.int/mediacentre/events/2016/wha69/en/

22. Постановление главного санитарного врача РФ Об утверждении санитарно-эпидемиологических правил СП 3.1.3112-13 "Профилактика вирусного гепатита С" от 22.10.2013 № 58.

23. Хронический вирусный гепатит С (ХВГС) у взрослых Клинические рекомендации. Международная ассоциация специалистов в области инфекций (МАСОИ). M., 2016. URL: http://iia-rf.ru/upload/pdf/КР380

24. Пименов Н.Н., Комарова С.В., Карандашова И.В., Цапкова Н.Н. и др. Гепатит С и его исходы в России: анализ заболеваемости распространенности и смертности до начала программы элиминации инфекции // Инфекц. бол. 2018. Т. 16, № 3. С. 37-45. URL: http://www.phdynasty.ru/en/catalog/magazines/infectious-diseases/2018/volume-16-issue-3/34846

doi: 10.20953/1729-9225-2018-3-37-45

25. Соболева Н.В., Карлсен А.А., Кожанова Т.В., Кичатова В.С. и др. Распространенность вируса гепатита С среди условно здорового населения Российской Федерации. // Журн. инфектологии. 2017. Т. 9, № 2. С. 56-64.

26. Еналеева Д.Ш., Фазылов В.Х. Роль врачей первичного звена в диагностике и диспансеризации больных хроническими вирусными гепатитами В, С и D // Казан. мед. журн. 2014. Т. 95, № 3. С. 439445.

27. Kim B.H., Park J.W., Nam B.H., Kwak H.W. et al. Validation of a model to estimate survival in ambulatory patients with hepatocellular carcinoma: a single-centre cohort study // Liver Int. 2014. Vol. 34, N 7. P. e317-e323.

28. Toresen K.H., Salte I.M., Skrede S., Nilsen R.M. et al. Clinical outcomes in a cohort of anti-hepatitis C virus-positive patients with significant barriers to treatment referred to a Norwegian outpatient clinic // Scand. J. Gastroenterol. 2014. Vol. 49, N 4. P 465-472.

29. Murayama A., Sugiyama N., Watashi K. et al. Japanese reference panel of blood specimens for evaluation of hepatitis C virus RNA and core antigen quantitative assays // J. Clin. Microbiol. 2012. Vol. 50, N 6. P. 1943-1949. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/22495557-japanese-reference-panel-of-blood-specimens-for-evaluation-of-hepatitis-c-virus-rna-and-core-antigen-quantitative-assays/

doi: 10.1128/JCM.00487-12

30. Лейбман Е.А., Николаева Л.И., Сапронов Г.В. идр. Значение количественного определения core-антигена в сыворотке крови у детей сгепатитом С // Детские инфекции. 2010. № 2. С. 8-12.

31. Buket C.A., Ay§e A., Selpuk K., SQleyman 0. et al. Comparison of HCV core antigen and anti-HCV with HCV RNA results // Afr. Health Sci. 2014. Vol. 14, N 4. P 816-820.

32. Kwenti T.E. et al. Comparison of an immunochromatographic rapid strip Test, ELISA and PCR in the diagnosis of hepatitis C in HIV patients in hospital settings in Cameroon // Clin. Med. Diagn. 2011. Vol. 1, N 1. P 21-27. URL: http://article.sapub.org/10.5923.j.cmd.20110101.04.html

doi: 10.5923/j.cmd.20110101.04

33. Lavanchy D. The global burden of hepatitis C // Liver Int. 2009. Vol. 29, suppl. 1. P 74-81.

34. Ивашкин В Т., Ющук Н.Д., Климова Е.А., Маевская М.В. и др. Рекомендации по диагностике и лечению взрослых больных гепатитом С. 2014. URL: http://arvt.ru/sites/default/files/rf-recom-gep-C-2014.pdf

35. European Association for Study of the Liver. EASL recommendations on treatment of hepatitis C 2015 // J. Hepatol. 2015. Vol. 63. P. 199-236.

36. Yee H.F. Jr. The patient-centered medical home neighbor: a subspecialty physician’s view // Ann. Intern. Med. 2011. Vol. 154, N 1. P. 63-64.

37. McDonald S.A., Hutchinson S.J., Innes H.A., Allen S. et al. Attendance at specialist hepatitis clinics and initiation of antiviral treatment among persons chronically infected with hepatitis C: examining the early impact of Scotland’s Hepatitis C Action Plan // J. Viral Hepat. 2014. Vol. 21, N 5. P. 366-376.

38. Пименов Н.Н., Чуланов В.П., Комарова С.В. Гепатит С в России: эпидемиологическая характеристика и пути совершенствования диагностики и надзора // Эпидемиол. и инфекц. бол. 2012. № 3. С. 4-9.

39. Чуланов В.П. и др. Промежуточные результаты международного многоцентрового проспективного наблюдательного исследования "MOSAIC" по оценке эпидемиологии, субъективных и экономических исходов лечения хронического вирусного гепатита С // Инфекц. бол. 2018. Т. 16, № 1. С. 5-14.

40. Гепатит С в странах Восточной Европы и Центральной Азии. Ответ гражданского общества на эпидемию. "Альянс общественного здоровья", Коалиция по готовности к лечению в Восточной Европе и Центральной Азии, июнь 2016.

41. Гинятуллин Р.Р., Китаев М.Р., Вафин А.Ю., Кравченко И.Э. Диспансерное наблюдение пациентов с маркерами HCV-инфекции в условиях кабинета инфекционных заболеваний сельской местности // Эпидемиология и инфекционные болезни. Актуальные вопросы. 2018. № 2. С. 75-81.

42. Приказ Минздравсоцразвития России от 31.01.2012 № 69н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослым больным при инфекционных заболеваниях".

43. Галиева А.М., Вафин А.Ю., Кравченко И.Э. Влияние ресурсного обеспечения инфекционной службы региона на показатели инфекционной заболеваемости населения // Казан. мед. журн. 2017. Т. 98, № 2. С. 233-238.

44. Галиева А.М., Вафин А.Ю., Кравченко И.Э., Галиуллин А.Н. Инфекционная заболеваемость и ресурсное обеспечение инфекционной службы в муниципальных районах Республики Татарстан // Казан. мед. журн. 2017. Т. 98, № 6. С. 1029-1033.

45. Micallef J.M., Kaldor J.M., Dore G.J. Spontaneous viral clearance following acute hepatitis C infection: a systematic review of longitudinal studies // J. Viral Hepat. 2006. Vol. 13, N 1. P. 34-41.

46. Ющук Н.Д., Ивахненко О.И., Знойко О.О., Климова Е.А. и др. Моделирование эпидемиологической ситуации по вирусному гепатиту С в Российской Федерации - возможности и проблемы // Инфекц. бол. 2019. № 1. С. 104-114.

47. Кичатова В.С., Карлсен А.А., Исаева О.В., Солонин С.А. и др. Лекарственно-резистентные варианты ВГС субтипа 1B циркулирующие на территории Российской Федерации анализ аминокислотных мутаций в белках NS5A и core // Журн. инфектологии. 2018. Т. 10, № 4. С. 30-36.


Журналы «ГЭОТАР-Медиа»